Пока президент России находится в больнице, а премьер в санатории, вольные экономисты и СМИ вновь с патетическим жаром обосновывают необходимость достижения договоренностей с МВФ. При этом в вину правительству ставится отсутствие экономической программы, мешающее МВФ в очередной раз облагодетельствовать Россию. Одним словом, определенности нет. По-моему, суть не в наличии программы. С 19 августа 1991 года по 17 августа 1998-го экономическая программа была (даже несколько - одна лучше другой), были и кредиты, но определенности все-таки не было. Да! У правительства России нет четкой экономической программы на ближайший год - это верно. Конечно, без программы говорить с кредитором затруднительно. Но давайте вспомним о том, что и у кредитора - МВФ - нет вразумительной программы работы с собственными активами. Более того, нет элементарного прогноза условий возврата кредита. В такой ситуации брать в долг почти так же рискованно, как и давать. Конечно, еще недавно Россия занимала по принципу 'бери, пока дают', но ведь говорил же поэт Светлов: 'Берешь чужие и на время, а отдаешь свои и навсегда'. Когда 'высокие договаривающиеся стороны' не знают, что будет завтра, не знают даже, когда оно наступит, переговоры становятся более похожими на игру в прятки. Российские должностные лица прячутся за опасность социальных и политических взрывов в 'непрокредитованной' России, а эмвээфовские вдруг вспоминают о том, что они не более чем международные чиновники. Хотя и те, и другие еще вчера - имеется в виду до 17 августа и до мирового кризиса - мнили себя идеологами всяческих преобразований. Поскольку именно идеологи должны нести ответственность за те или иные взрывы, сегодня и случился кризис переговоров.
Попробуем хотя бы сформулировать несколько вопросов, без ответа на которые разработка национальной программы реформ так же невозможна, как и сами переговоры по ее поводу. Сохранится ли в ХХI веке Международный валютный фонд в том виде, в каком он задумывался в середине ХХ века и просуществовал до его конца? Всем известно, что Европа, Япония и практически весь третий мир сегодня ставят перед США вопрос об изменении мирового финансового порядка.